«…из-за одних уже пьяных вишен стоит, пожалуй, жить на свете…»

А.Мариенгоф «Циники»

yq2relei-ipad

Роман  Анатолия Мариенгофа  «Циники» входил в список  запрещённых в нашей стране вплоть до перестройки. Его первая публикация состоялась  в 1928 году в Берлине, доставив этим писателю массу неприятностей – в СССР он был подвергнут травле.  У нас его издали только шестьдесят лет спустя –  в 1988 году.

Роман написан в непривычной манере. Художественный стиль автора-имажиниста богат  необычными образами. Одна только фраза «Солнце вихрястой собачонкой путалось в ногах» чего стоит! Способ подачи и компоновки информации тоже весьма специфичный.   Такое впечатление, словно вспышки стробоскопа выхватывают из темноты то одну, то другую картину: послереволюционная Москва,  голодный мор в русских деревнях, большевики, строящие Советскую республику, бывшие буржуа, пытающиеся приспособиться к реалиям нового времени. Война и любовь, жизнь и смерть. Короткие контрастные эпизоды, чередуясь, усиливают яркость друг друга. Шесть  лет жизни – с 1918 по 1924 год – мелкой нарезкой высыпаны в короткое произведение, прочитать которое можно от силы за пару часов.

На первом плане – судьба Владимира и Ольги, «лишних людей» прежней эпохи, привычная картина мира которых разрушена революцией.

Владимир – бывший учитель истории – периодически относит скупщику книги, на вырученные деньги покупая Ольге цветы, которые в то странное время «сами по себе уже контрреволюция».

Ольга – потихоньку распродает драгоценности и переживает о том, что, возможно, однажды в Москве нельзя будет достать французской краски для губ: «Как же тогда жить?»

Фоном – историческая хроника в виде выдержек из газет того времени.  Хроника, поражающая своей натуралистичностью и нелогичностью, на грани сюрреализма.

 Ольга и Владимир пытаются, как умеют, адаптироваться к новому времени. Ольга даже устраивается на работу – формирует агитационные поезда. Но рухнувшая привычная реальность оставила в её душе зияющую пустоту, которую она пытается прикрыть циничным отношением к происходящему. И этот цинизм постепенно расползается липким туманом на всю её жизнь, накрывая собой и Владимира тоже.

По мере развития сюжета исторический контраст того времени проявляется всё ярче: в деревнях голодающие люди откапывают и едят трупы, в Москве – торжество НЭПа и переполненные рестораны. Расщепление реальности закономерно влечёт за собой расщепление души. Ольга одного за другим меняет любовников, продаётся им за деньги, которые потом относит в фонд помощи голодающим детям. Но всё это не спасает её от депрессии, которая с каждым днем становится всё глубже.

– Владимир, верите ли вы во что-нибудь?

– Кажется, нет.

– Глупо. Во что угодно, но только верить!

И совсем тихо:

– Иначе…

В этом диалоге – вся трагедия Ольги, Владимира, многих их современников.

Спустя несколько лет после первой публикации романа в России, в начале 90-х прошлого века, он был очень популярен среди студентов. Книгу передавали из рук в руки. Мне кажется, потому, что общее настроение того времени  было созвучно настроению романа. Та же ситуация потери веры, рухнувшей привычной реальности, контраста между пустыми полками в магазинах и «новыми буржуа», скупающими заводы. И новое поколение циников  –  почти век спустя.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s