Радуга читает классику Том I: Александр Сергеевич Пушкин — «Дубровский»

В начале 2017 мы решили всей командой прочитать «Дубровского» Александра Сергеевича Пушкина и написать об этом. Вот что из этого вышло. За время подготовки материла много чего поменялось, так что не удивляйтесь.

Красный спектр — Митя

«Где стол был яств, там гроб стоит».

00000001

Два тома длиной в сто страниц рассказывают читателю историю о мошенничестве, чести и людях.

Несмотря на линейное повествование Александр Сергеевич постоянно подкидывает сюрпризы и сюжетные загадки, поддерживает интригу. В гармоничном собрании крупных деталей и мелочей ясно видится уважение к читателю, для которого каждый внезапный поворот доступно и легко объясняется. Не то что любимый современными авторами удар обухом по голове в виде нескончаемых поворотов ради них самих.

«Но пора читателя познакомить с настоящим героем нашей повести.»

А какие в произведении описания героев и персонажей, чего стоит только вот это:

«Владимир Дубровский воспитывался в Кадетском корпусе и выпущен был корнетом в гвардию; отец не щадил ничего для приличного его содержания, и молодой человек получал из дому более, нежели должен был ожидать. Будучи расточителен и честолюбив, он позволял себе роскошные прихоти, играл в карты и входил в долги, не заботясь о будущем и предвидя себе рано или поздно богатую невесту, мечту бедной молодости.»

Александр Сергеевич и происходящему уделяет должное внимание и мастерство.

«Исправник смиренно положил в карман свою бумагу и молча принялся за гуся с капустой. Между тем слуги успели уже несколько раз обойти гостей, наливая каждому его рюмку. Несколько бутылок горского и цимлянского громко были уже откупорены и приняты благосклонно под именем шампанского, лица начинали рдеть, разговоры становились звонче, несвязнее и веселее.»

Читать роман спустя 14 лет после первого школьного знакомства как в первый раз — без традиционных школьных вопросов — одно удовольствие. Хочешь — задавай себе вопросы, хочешь — задай потом, можешь — отвечай или радуйся возможности. Для меня главный вопрос после прочтения — симпатизирую ли я поступкам Владимира Дубровского — остаётся открытым, и это здорово.

Оранжевый спектр — финальная версия осталась без этой части спектра.

Жёлтый спектр — Наташа

«Я – Дубровский»

10989047

Имя Александра Сергеевича – знак качества. Что сейчас, что во времена его жизни – авторитет беспрекословный, творчество – эталонное. Считаю это совершенно справедливым и под сомнение ни на минуту не ставлю. Есть день, есть ночь, есть Александр Сергеевич. Принимаю, и всем советую принять это как данность, некую аксиому. И ведь он про это положение знал. И, наверное, он мог позволить себе иногда быть позёром,  но это не мешало его гениальности.

Читая «Дубровского», я старалась полностью забыть всё, что читала «до»: и об авторе, его произведения, забыть все фильмы, которые смотрела, подойти к прочтению с чистого листа. И, знаете, это позволило немного пофантазировать на тему создания и восприятия «Дубровского». А если вспомнить, что это было в XIX веке, то эффект ещё сильнее.

Давайте на минуту представим, что роман «Дубровский» – комедия абсурда. И мне даже нравится думать, как Пушкин это сочинял и хихикал себе в ладошку. Потому что в книге столько пафоса в мелочах. Взять даже завязку сюжета: ссора двух взрослых мужчин (Троекурова и Дубровского), чья дружба восхищала местное общество разгорелась из-за глупой шутки.  Последствия необратимы: Троекуров нечестным образом отнимает поместье с крестьянами у Дубровского, безумие и смерть поверженного,

Дубровский младший — птица свободного полёта, «благородный повеса», свободно изъясняющийся на французском. Приехав к отцу, не смог отстоять ни поместье, ни Марию, но о нём ходили слухи как о человеке, которого нужно бояться, ведь может вооружённо напасть в любой момент. О нём говорили и его остерегались. Притворившись учителем французского языка, Дубровский с лёгкостью попадает в дом и доверие к Троекурову, влюбляет в себя его дочь Марию и ночью нападает на гостя.

Всё обилие сюжетных линий умело поместилось в такое короткое произведение, что сделало его динамичным. Немного пофантазировать, применить фирменную стилистику Гая Ричи, и вышел бы отличный фильм с нетривиальными образами героев.

И ведь согласитесь, только классической литературе под силу создавать образы на века: Обломов, Безухов, Печорин, Чацкий, Дубровский. Вот Дубровский – отличный бренд, не понимаю, почему нет одежды с этой маркой или ещё чего. Даже при чтении на словах «Я — Дубровский», эта фраза вызывает и смешок, и восторг одновременно. Дерзко!

А Мария? Её образ для меня стал собирательным из героини Софьи в «Горе от ума» Грибоедова и Татьяны в «Евгении Онегине» Пушкина. С Софьей они одного возраста («…ей было семнадцать лет…») воспитывались отцами и гувернантками-француженками (в следствие смерти матерей), образованы, любят музыку, чтение, особенно романы: «…Маша, естественным образом, перерыв сочинения всякого рода, остановилась на романах…». А её финальная вариация на кульминационную Онегиновскую тему «но я другому отдана, и буду век ему верна», придаёт книге остроты.

По итогу хочу сказать, что для меня этот роман как пример стильного остросюжетного романа. И это вполне сочетается с пушкинским положением в обществе. Даже представить не могу, какую реакцию вызвало у современников это произведение, мне нравится думать, что знатно развлекались на светских беседах, обсуждая выходки Дубровского.

Зелёный спектр — финальная версия осталась без этой части спектра.

Голубой спектр — Александра

Роман Александра Сергеевича Пушкина «Дубровский» небольшой, но многогранный. Даже удивительно, что в таком скромном по размеру произведении затронуто столько тем: разность человеческих характеров, месть, любовь, моральный императив, сильный настолько, что ему оказывается практически невозможно что-то противопоставить.

При описании замысла своенравного помещика Кириллы Петровича Троекурова об изъятии поместья соседа и на протяжении всего процесса суда мной владело недоумение. Казалось, все претензии Троекурова вполне можно было бы при желании оспорить хотя бы только давностью владения: Дубровский владел землёй и крестьянами открыто, добросовестно, непрерывно и т.п. Да и получил он поместье законным способом, что суд даже не отрицал. Деньги, конечно, сделали своё дело… И не о несовершенстве судебной системы России в романе речь. Но всё же нет-нет да сжимались порой от бессилия и недоумения кулаки!

Владимира Дубровского сравнивают иной раз с Робином Гудом. Сходство, конечно, между этими двумя разбойниками есть, однако и отличает их немало. Это и отсутствие чёткой и понятной окружающим цели Дубровского. И нацеленность на месть менее «заметную», менее очевидную, но, возможно, более разрушительную по своим последствиям. Известно ведь, что месть – блюдо, которое нужно подавать холодным.

      Однако здесь и вступает моральный, этический императив, который не даёт возмездию свершиться. Любовь Дубровского к дочери Троекурова Маше принимает такую форму, когда чистоту образа и имени любимого человека не желаешь осквернять не вяжущимися с его образом поступками. И это кажется очень значительным и весьма необычным, по крайней мере, современному читателю. Такое понимание любви, как у Пушкина, может показаться несколько чуждым современной морали. Это любовь, во имя которой не нужно делать что-то, её прославляющее, а, напротив, нужно не делать – не делать того, что может самый образ любимого человека осквернить. Ведь это вовсе не просто. И тяжелы оказываются на исходе романа слова, сказанные Дубровскому возлюбленной, девушкой ещё более чистой и морально непреклонной, чем сам он, персонаж, готовый на то, о чём говорилось выше, ради любви. Жаль становится её, Машу Троекурову, по-человечески жаль. Но в то же время парадоксально признаёшь за ней правду, некую высшую правду, абсолютную, так плохо вписывающуюся иной раз в современные, да и наверняка тогдашние тоже представления о счастье.

«Дубровский» – очень непростое и очень интересное произведение. Жаль, что оно обрывается и, как говорят исследователи творчества Александра Сергеевича, не закончено. Было бы очень интересно знать, что ждало героев в будущем, хочется верить в то, что их история ещё не закончена.

Синий спектр — Яна

Когда приступаешь к написанию рецензии на классический текст, а особенно на произведение такого светоча русской литературы, как Александр Сергеевич, невольно чувствуешь некоторую скованность: дескать, что тут ещё сказать, Пушкин же. И особенно неловко, когда понимаешь, что его произведение тебе не понравилось. Даже не то что бы не понравилось, но совсем не вызвало тот восторг, который оно пробуждало в относительное далёкие школьные времена.

Вообще стоит сказать, что отношения с Пушкиным-прозаиком в отличие от Пушкина-поэта у меня всегда складывались не самые ровные. Не поражал ни прекрасный пушкинский лаконичный слог, ни характеры (а особенно женские), ни сами темы и сюжеты. А вот «Дубровский» всегда нравился, наверное, благодаря своей романтической атмосфере, трагической развязке и странной судьбе главных героев. Особенно восхищал моё юное девичье сердце, конечно, Владимир Дубровский, дворянин-разбойник, благородный и беспощадный. Теперь же, как писал некогда Сергей Есенин, я «в возрасте ином, и чувствую, и мыслю по-иному», и с удивлением понимаю: этим романтическим флёром роман меня нисколько не тронул.

Разбойничий сюжет с отзвуками Шиллера или даже легенд о Робин Гуде (чем Владимир Дубровский не благородный разбойник, разве что деньги бедным не отдаёт), посаженный на русскую почву, кажется странным, даже причудливым. Создаётся ощущение некоторой нецелостности, может быть, ещё играет роль незаконченность произведения. События то долго тянутся, то развиваются стремительно, логика поступков героев далеко не всегда ясна, а любовная линия кажется блёклой и смазанной: чувства Маши и Дубровского в обличии Дефоржа быстро развиваются, едва наметившись, и описываются очень коротко; влюблённость, признание и вынужденное расставание занимают одну-единственную главу. И даже Владимир, впопыхах бросившийся в разбойничью жизнь, толком не разобравшийся в деле отца, представляется не трагическим благородным героем, а просто отчаявшимся молодым человеком. А самыми интересными и увлекательными моментами теперь для меня стали быт и нравы дворян.

Например, мы узнаём, что могут сделать «богатство, знатный род и связи», а также звание генерала-аншефа. Какая это невероятная власть, и как она может искалечить судьбу другого человека и пустить под откос его состояние. Тем более удивляет и ужасает глупость повода ссоры в сравнении с масштабом и неотвратимостью последствий, да ещё и множество безвинно пострадавших людей, втянутых в распри двух помещиков. К тому же совершенно жалко положение крестьян, вынужденных переходить от одного помещика к другому без какого-либо права голоса и без надежды на возможный бунт. Не берусь судить, насколько тут сыграла роль и гордость Андрея Гавриловича, так как о понятиях дворянской чести я знаю очень мало, но в любом случае он заплатил за неё очень высокую цену.

Не менее странна и страшна известная еще со времён Ивана Грозного медвежья забава с запиранием гостья в комнате с голодным медведем. Тут уж невольно поражаешься жестокости помещиков и по отношению к человеку, и по отношению к животному. А ведь всё делается ещё и ради смеха! Любопытное было в XIX веке чувство юмора.

Поражает и бесправность положения Маши, вроде бы любимой единственной дочери Троекурова. А сколько было тогда таких несчастных дворянок, выданных замуж по расчёту? Даже судьба Татьяны Лариной в таком контексте кажется менее тяжкой. Впрочем, если бы она всё-таки сбежала с Дубровским, неизвестно, как бы сложилась в такой обстановке судьба инфантильной девушки, взращённой любовными романами и выросшей в комфорте и уюте.

И если образы и Дубровского, и Маши, и Троекурова показались мне схематичными или же обычными, то совсем другая ситуация с крестьянами: так чудесно в редких деталях описаны их речь и поведение, так что, как ни странно, на мой взгляд, эти персонажи вышли у него самым живыми, самыми «выпуклыми». Взять хотя бы замечательное письмо, продиктованное старой нянькой Дубровского Ориной (сразу невольно хочется провести связь с Ариной Родионовной); как в нём, таком коротком, отражается и особенности говора, и мировоззрение, и отношение к «царю-батюшке, который не даст нас в обиду».

Все эти детали, образующие на примере всего лишь двух поместий целую панораму жизни двадцатых годов XIX века, делают основной сюжет, довольно распространённый в мировой литературе, очень ярким, объёмным и по-настоящему «пушкинским». И именно эта «энциклопедия жизни» (не такая обширная, как в «Евгении Онегине», но не менее любопытная и чудесно прописанная), а не романтика разбойничьего сюжета или любовная линия, кажется мне наиболее ценной и самобытной в «Дубровском».

Фиолетовый спектр — Марина

Странные игры

d0b4d183d0b1d180d0bed0b2d181d0bad0b8d0b9Я не помню, какие впечатления остались у меня от прочтения «Дубровского» в рамках школьной программы в детстве. Кажется, отождествляясь с Машей, была вместе с ней под романтическим очарованием Дубровского. Но сейчас, дочитав до последней строки, я озадаченно подумала: «И это – всё? Глупо, бессмысленно, бестолково…».

Глупо всё, от начала и до конца. Самодур Троекуров, идущий на поводу у своих эмоций. Бестолковый Владимир Дубровский, не сумевший завершить ни одного дела из тех, за которые брался. Сначала не приложил ни малейших усилий, чтобы спасти родовое поместье, даже в бумагах разбираться не стал и пропустил сроки апелляции. Потом – поклялся, но так и не сумел отомстить обидчику, влюбившись в его дочь. Не справился с искушением и прямо в доме Троекурова, в открытую, ограбил Спицина, выдав себя. В довершение ко всему пообещал, но не смог спасти Машу от ненавистного замужества. Хотя, может быть, это и к лучшему, большой вопрос, что бы она делала с ним таким дальше и как жила. Всё, на что хватило его «любви» – обманом пробраться в дом и месяц наслаждаться обществом возлюбленной, прячась под чужой личиной.

62451101042016Ни в одном из своих действий он не был последователен, и все они, путаясь и мешаясь между собой, остались незавершёнными. Пожалуй, только юный возраст, 23 года, как-то оправдывает его поступки. И тогда это – история мальчишки, оказавшегося втянутым в партию, которая ему не «по зубам» и не по силам. Поиграть в лесных разбойников, в романтичную любовь под носом у «врага», побравировать своей отчаянной (и глупой) смелостью, походить «по краю» – вот тот предел, на который он оказался способен по уровню своего развития и личностной взрослости.

Единственный, кто вызвал у меня определённое уважение – Андрей Дубровский как человек с понятиями о чести, дорого за них заплативший.

Странные мужские игры, в которых каждый идёт напролом до упора, вне всякого здравого смысла. Сила, упрямство, власть, деньги, изворотливость ума победили. Троекуров победил. Вообще, в целом, во всей этой истории. Победителей не судят?…

004180362

Реклама

Радуга читает классику Том I: Александр Сергеевич Пушкин — «Дубровский»: 2 комментария

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s